Иду один я по городу черному,
Солнца свет померк уже давно,
И грустно только мне лишь одному,
Что нет людей средь этой своры псов, но…

Но вдруг найду я чистоту любви и света
Среди огромной бездны Тьмы и гнета.
И с секундою каждою угнетает сильнее всего
Бездонное одиночество мое.

Завыл дождь над городом Мрака,
Как будто отражая слезы больной души моей
И снова покатилась по щеке слеза,
И вновь на душе стало еще печальней от такого света!

Скрылись Солнца светлые лучи
И вышла вновь на небосвод огромная Луна ночи.
Захлестнули облака весь Небосвод,
Закапал дождь раскатом Небесных вод.

А я иду по городу ночному,
Вижу пару молодую,
Мрак, в очах обоих - омут.
Деньги, зависть, Пустота – вижу душу их бездонную.

Иду я дальше и гляжу –
Бродяга, нищий – и в глазах его я вижу
Туже Пустоту и только где – то глубоко
Там спрятано его лицо.

На кладбище я захожу –
Могилы, гроб, смерть и Тьма
Вот и все, что здесь я нахожу,
И ничего – опять все та же Пустота.

Смотрю на желтую Луну –
Какая Тьма, какая Тайна здесь, в тебе
Скажи мне Вечная Луна,
Зачем живу здесь я?!

Как глубока бездна одиночества моя?!
Когда же свет зажжется,
Когда же будет моя воля?!
Нет! И здесь ответа не найдется!
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

Вечно в жизни лишь одно –
Смерти темное лицо!
Узри его воочию
И умри же под рассветом, ночью!

И не поможет здесь твоя молитва,
Пред смертию бессмысленна она!
Умри же человек, закрой свои глаза
Смотри, вот оно, что вечно навсегда!

Всмотрись в глаза Ночи,
Узри в них Тьму и тут же закричи!
Твой крик здесь вечным эхом отзовется
И от тебя здесь даже Бог твой отвернется!

Войди же в вечный мир Мейфу!
Забудешь там о жизни суеты!
Останься там – я все пойму.
Продай лишь часть своей души!

Выбор станет пред тобой
Выбирай, ведь ты же не слепой!
Ад или Рай –
Скорее выбирай!

Будешь вечным мукам предан ты,
Или вечному счастью Пустоты!
Увидишь сквозь облака весь мир,
Которым жил когда – то ты.
Теперь там пир!

Посмотри на гроб, на свой,
На тело, бледно – мертвое твое.
Плачет небо над тобой,
Не справиться тебе с своей тоской!

Однако мертв отныне ты
И забудь свои мечты!
Поплачут люди над тобой,
А потом забудут всей толпой!

Покрыта будет мхом
Твоя могильная плита,
Цветы засохнут,
И навеки, люди, о тебе забудут,
Как будто не было тебя,
Ха-ха!

Навеки будешь жить среди огромной Пустоты!
Никто не вспомнит про тебя,
Забудешь даже сам себя!
И здесь умрет твоя душа, среди несбывшейся мечты.
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

Однажды, сквозь лес дремучий идти мне довелось,
И сквозь деревий крон увидел замок я могучий,
Стоял средь леса, темный замок – Бездны Мрака,
Осмелился зайти в него, ведомый чувством страха.

Мертва земля была здесь рядом,
Покрыта местность мраком.
Ни живой травинки, ни цветка, ни дерева живого
Лишь замок темный возвышался над местностью пустою.

И худо на душе мне тут же стало,
Печалью, грустью и тоскою сердце что – то застонало.
Однако древний замок, верно?
Здесь любопытство мною овладело.

Вошел несчастный путник в замка вечные проклятья,
Повсюду муки виделись, да смерти крепкие объятья.
Вот здесь – людей, кажись, казнили
Здесь их души били.

Казалось, замок больше стал,
А с виду, вроде, вовсе мал.
Все это время в безднах комнат путник утопал,
Все новые и новые тайны постигал.

Повсюду веяло какой – то неприязнью,
На стенах – трупы – украшенья,
Словно нет чужым прощенья.
Мертво здесь все. Повсюду пахнет кровной грязью!

Идя все дальше, углубляясь в коридоры замка,
Познавая тайны Тьмы и Мрака,
Хотелось мне скорее убежать,
Но что - то, словно цепь, меня держало и не хотело отпускать.

Ужасно иногда бывает чувство любопытства,
Ослеплен теперь я вечностью естества.
Куда ты не ступи –
Везде загадка, не взыщи!

Смотрю – свеча горит недалеко,
Видать, живет здесь кто.
Побежал на свет, как мотылек,
Опять загадкой сердце я увлек.

Жил в замке оном,
Принц, хранимый долгим сонным мором.
Принц был мертв уже давно –
В его глазах не отражалось даже сладкое стекло.

Ужасной красотой владел хозяин замка,
Черные глаза подобны взгляду Мрака,
Бледно – мертвое лицо, а глаза –
Отражают лишь одно –
Вечна бездна в них,
Бесконечна Пустота души мертвых.

Принц, одетый в черный плащ,
Стоял, словно бы, палач.
И тень плоти его,
Отражает всю душу его
– нет там ничего!

Лишь Безмолвье Пустоты,
Кричало где – то с высоты.
Омут и туман в прекраснейших глазах,
А сам же принц невидим - просто прах.

Ужасен вид вампира –
Его сама Тьма сотворила!
Как же чудесен этот мир –
- сегодня у вампира пир!

Кровавый пир под музыку ночи,
Услышишь ты, иль доставай свои мечи!
Что, не в силах победить?!
Значит, будешь кровию своею создания ночи поить!

Давай же, ну же, закричи!
От страха закричи и тут же замолчи!
Покойся с миром человек,
Прольются крови рек
И свет твой уже померк!

Насколько глуп наш путник был,
Сам в смерти логово угодил!
Не убийца ищет жертву нынче,
А жертва своего убийцу ищет.

И темный принц, хозяин Мрака
Опять заснет в покоях замка.
В гробу лежит вампир
Устройте, люди, ему пир!

Придите снова, в Бездну царства Тьмы,
Как тот безумный путник, ну, где же вы?!

Средь леса, замок есть один,
Там Пустота и Тьма там властелин!
Принц забвенья там живет
И никогда он не умрет!
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

Вечно мертвый граф,
Проснись из своих глубинных снах!
Выйди из своих печатей,
В ночь тысячи мёртвенных объятий.

Убей себя, друзей и даже слуг!
Ради жизни вечных мук!
Выпей крови той войны,
К которой все мосты уж сожжены!

Так ли ты ужасен, маленький комар?!
Видишь в снах своих вечный ты кошмар!
И ночь ужасна та,
Не забудешь её ты никогда!

Продал душу всю свою
Ради жизни вечной пролил кровь рекою.
Кровь то была твоя, твоих знакомых, близких
И любимых.

Живи же вечно ты,
В объятьях Бездны Пустоты!

Открой в себе печати все,
Убей собак, святых и злых,
Вбери их силу… возьми их всех!
Граф проклятий вечных!

И отец, святой, Александр
Не преграда для тебя,
Убей его, убей себя!
Превратись ты в тыщу мертвых гидр!

Где же, граф, истинно лицо твое?!
Где же ты, где твои заблудшие мечты?!
Ведь не преграда для тебя Интегра?!
Убей её! Обрати свою хозяйку, это ведь игра?!

Выпей кровь своей хозяйки,
Выпей кровь своей слуги!
Ведь для тебя они всего лишь псы!
Молчишь? … молчаньем Пустоты!
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

Лежит средь черноты лесов,
Окутанная мраком облаков
Девчонка мертвая,
но словно бы живая.
Она лежит, безмолвие не нарушая,
Но взгляд ее очей, словно к небу призывая,
Теряется в глубинах мозга и сознанья.
Глаза ее наполнены печали – мукой сожаленья!
Светлый взгляд девчонки той
Направлен к Небесам –
Ищет там она покой
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

Одиноко мне лежать в гробу земли,
Я жить хочу, а меня уж к смерти привели.
Ничтожна жизнь моя, согласен,
Но как же смерти темный взор ужасен!
При жизни я не думал о том свете,
Но предстал он предо мной…
Псы войны – всё жрёте?!
Жрите, суки, не придет к вам Ной!
Не принесет он вам покой!
Какой там может быть покой?
Этой своре псов не нужен, нахуй, свет такой!
Им бы только жрать да спать.
Тело свое, бренное, ублажать!
Ну, как нажрались, суки – псы?
А за что же, вы меня – то погребли?
Средь этой темноты земли?!
Меня убили псы войны,
Закопали заживо в гробу,
Теперь, вот, здесь я и лежу!
Такие миры мне и самому – то не нужны!
Что, скажите, делать мне в гробу?
Я жив, но скоро я умру!
ВЫ, тупые псы, что здесь меня оставили, в гробу,
Ответьте мне, сукины вы дети!
А, знаете, я не помру!
Я лучше всем вам, нахуй, отомщу!
Возьму кувалду, биту, лом,
Еще какой – нибудь металлолом…
Приду я к вам,
В будки к глупым псам!
Надаю вам по еблам!
Разрежу череп твой бренной,
Вот только выйду из гроба живой.
Хотя, нет, не выйти мне живым,
Я лучше всех вас после смерти,
Претворившись словно мертвым, злым,
Перебью, порву, глотки перережу молодым.
Мне не жалко этих глупых псов.
Они не люди, нет у них людских голов.
Встану я из гроба,
Мести ради оживу – в глазах лишь злоба!
Лом, тесак, ружье иль молоток –
Дальнейший поступок мой жесток.
Выколю глаза простым собакам,
Кровь повсюду потекла по черным рекам.
Мне плевать –
Я ожил, чтобы убивать!
Начну с детей, со стариков,
Убью беременных, девок и даже пареньков.
Какая разница – повсюду своры псов.
Погляди – люди,
Где они?
Пойду я дальше – погружать весь этот мир в Бездну снов!
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

Прохожу среди могил.
Девочка лежит – мертва.
Видать, маньяк, какой, её как куклу уронил.
Тело заслоняет мгла.
Её, я, бедную, поднял.
Как красиво умерла –
Задушили среди сна,
Тело синее в кустах я спрятал.
Там её никто не увидал.
Что же будем делать, моя кукла?
Сердце моё бьется – как же ты светла!
Там, в кустах, озаряя чем – то странным,
На мертвенную плоть свет падал. Веяло чем – то неживым.
На твоих глазах застыл туман,
На ресницах слезы плыли –
Это все сплошной обман!
Чувства страсти в тот момент меня охватили.
Я не выдержал – за талию схватил.
Делал всё, что я хотел. Это, правда, запрещали.
Я. Я действительно тебя любил!
Жаль, что ты всего лишь труп, а я всего лишь некрофил.
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

Не поймет меня никто!
Не увидит светлый снег, что так далеко.
Он где – то там,
Где нет людей. Там, где свет изливает храм!
Я ненавидел. Я любил.
И вот – в темницу угодил.
Среди однообразных плит тюрьмы,
Собеседника я видел в крысах, тараканах,
Прочих гадах!
Люди? Нет людей. Погибли.
Там, когда Мессию унесли.
Унесли подальше от кошмарных грешных чрев,
Там, где нету Ада мёртвых дев!
Мессия бесполезен миру оному,
Убьют. Поплачут вальсу похоронному.
А вальс тот, словно танец.
Танец духов тьмы и призраков людей.
Эй, святоша, давай ты, с речью поскорей!
В гроб мы этого Ангела положим.
А сами пить, в кабак, скорей продолжим.
Что тут, на кладбище, стоим?
Не выдержал всё это я.
Я человек. Не призрак.
Топор я взял с собой. Пошел во мрак.
Хотел я мир очистить.
Сделать светлым, чистым, непорочным.
За души Ангелов хотел я отомстить!
Пролил я кровь по этим бренным псам.
Одно я, правда, не учел.
За демона, посему, себя я счел.
Не убий и не суди.
На псов ты не смотри. Лучше в них людей узри!
И я узрел!
Сдался в тюрьму и просветлел.
Искупление. Покаяние.
Однако, все же, людям предпочитаю собеседников умней –
Тараканов, крыс и голубей.
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

Стекает кровь с моих ладоней,
Везде, куда ни глянь –
Багрово – черные капли застилают прежнюю длань.
Свет короток – тьма длинней.

Нервно делаю глотки.
Снова вкус алкоголя.
Прежние детские дни уж далеки.
Тьма лишь впереди. Водка, душу веселя,
Плоть рушит не спеша.

Загляни ты мне в глаза –
Там туман, печаль одна!
А на руках всё прежние грехи –
Страшны убийства, страхи велики.

Да! Я убил чистейшее на этом свете существо.
Да! Я убил того,
кого любил!
Да! Я убил почти себя! Убил душу себя самого!

Теперь нет Ангела во Мне,
Застилает сердце Тьма.
Призвал я демона извне!
Разрушена теперь мечта.

Мечта о счастье.
О семье.
О дружбе и любви к Тебе!

Счастье сам, вот этими руками,
Разрушил для себя!
Хватит упиваться, более, мечтами!
Я испил всю чашу сна. И это всё ради Тебя!

Помню тот дождливый день,
Когда убил тебя, моя сирень.
Без жалости или тоски
Растоптал все лепестки.

Лепестки прекрасных роз,
Что так чудесны,
Но багрово – красен их мороз.
А колючки, словно сны –
Бьют ужасно больно где- то среди жизни глубины.

Теперь уж нет моей любви.
Среди вечно - черной Пустоты
Не бывает света, коли рядом вечность Тьмы!
А если лучик счастья Валентин подарит,
То лучик этот тут же угасает!

Я убийца.
Это так!
Но себя таким сделал внутренний мой Мрак.
Я убийца!
Я убил того, кого любил!
Теперь нет на мне лица.
Я мёртв смертью мертвеца!
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

Мир, мягко – белым цветом покрываясь,
Устрашает, геометрия квадрата угнетает.
Вечна. Комната эта бесконечна.
Об Рая ступеньки спотыкаясь,
В Ада ямы погружаясь,
Сходишь ты с ума,
Безумием разум веселя.

Здесь всего четыре стенки!
Раз! Белые ступеньки.
Они ведут в глубины Рая,
В мир иллюзий поверить заставляя.

Здесь всего четыре стенки!
Два! Трясутся всё сильней мои коленки.
Здесь всегда лишь белый!
Но число решеток. Число - вечно неизменный.

Здесь всего четыре стенки!
Три! Я сижу как птица в клетке.
Мне нужны свобода, Небо, свет –
Здесь этого никогда не будет. Нет!

Здесь всего четыре стенки!
Четыре! Число не больше. Готовьте мне венки.
Я умру! Не выношу я этих клеток.
Повешусь среди стенок!
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

Я стою подальше от людей,
Мне противен этот свет,
Там с каждою секундой веселей,
Бессмысленно проживая продолжительности лет.

Люди? Что есть человек?
Коли это существо бездушно,
Словно наивные потоки рек,
Блуждает человек и радость вечно – бесконечна.

Люди так глупы –
Все у радости рабы!
Не задумываясь о вечности мечты,
Погружают сами себя в бездну суеты!

Человек, с улыбающимся лицом,
Сеет Тьму, не замечая сам её,
Убивает жизнь других, смеясь безумным смехом,
Уничтожает всё ничтожество моё.

Видишь – голубь рядышком сидит –
Возьмешь ты камень – бросишь,
Птица не успеет. Не улетит.
Голубь, корчась от агоний, тут же и умрет. Видишь?
Засмеялся человек –
И ушел куда – то дальше, среди потока грязных рек.

К птице мертвой подойду –
За секунду, взяв всю боль агоний на себя,
Её я оживу,
Голубь встанет, улетит в далекие края.

Там, расскажет он о сумасшедших людях –
Один убьет, другой – исцелит,
Как же глупо! Блуждать в вечности проклятьях!
Но голубь больше никогда к человеку уж не прилетит!

Я птицу исцелил –
Другой убил.
Убийца на целителя взглянул –
Взявши камень, тяжелей, в безумца кинул.

- Ты зачем, дурак, её к жизни – то привел?
- А кто же ты такой,
Раз вздумал так вольно распоряжаться судьбой чужой?
Парень улыбнулся, камень бросил и ушел.

Уж лучше буду я изгоем,
Нежели приобщусь таким путём
К Дьявола собакам, псам,
Прочим вечно – мертвым и бездушным темно – светлым бесам.
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

Я закрыт среди объятий комнаты гнетущей,
Белый свет – поток, в Никуда идущий.
От лампы старой и больной
Исходит свет. Белый. Мрачный и слепой.

Я вижу здесь,
Словно на свету,
Вижу тень себя, вижу вечность ту,
Которой подчиняясь,
От мира людей все больше удаляясь,
Сердце и душа мои
Теперь гниют, словно грязные помои.

Но исходят из зрачков
Моих больных и ядовитых глаз,
Душевный вой. Во власти вечности потоков.
Весь мир погружен туманами пороков.
Сижу. Пишу стихи – волшебный, темненький рассказ.

А лампочка. Белая, старая,
От вечной работы усталая –
Смотрит на меня,
Словно глядит – кому же светит, она?

Нужно ли мне, такому как я,
Светить вообще. Ведь нет света во мне.
Свет тот – фантом –
Я его придумал, вместе с маской людей.
Так легче жить в мире этом.
В бесконечном жизни – колесе. Среди вечных и глупых идей.

Хотя, может свет во мне, все – таки, есть?
Тогда он умирает так,
Покуда бытие человека – та ещё весть.
Возможно, я не человек.
Ангела жизненный поток одной из чистых рек.
И, тогда, темнеет тот исток,
Что исходит от фонтана Богов –
Мир, где живу я – жесток.
И вода жизни темнеет,
Так же как тлеют жизни людей посреди бесконечных гробов.

А та белая лампочка – светит.
Издеваясь, смеясь, она над людьми грязно шутит.
Человек, на неё посмотрев, теперь словно бредит.
Свет лампочки – белый, но она работает, словно ей кто – то велит.

Свет тот тусклый,
Но он бел,
Словно бы мел.
И мне стало жалко ту лампочку, грязную –
Она же свет несет людям, хоть вокруг всегда одна лишь гамма –
Темный. Мрачный. Черный.
©Никольский

Эх, мне бы пива всего мира...

В леса и чащи тёмные, в овраги и кусты
Несём мы души чёрные – бессмысленны, пусты…
Не примет нашу исповедь ни грешник, ни святой, –
Мы сохраняем Истину по воле нашей злой.

Мы прокляты, отвержены – влачим наш жалкий путь,
Без сна и без надежды мы обречены тонуть
В трясине мыслей сумрачных, где боли нет конца,
Мы проклинаем истово Творца, Творца, Творца!...

Какие преступления, забыли давно мы,
На казнь без искупления навек нас обрекли;
Блуждаем мы, как призраки, и всюду ищем кровь,
– Нас жажда точит жадная – бездонная, как ночь.

Луна взойдёт усталая, и жертва захрипит,
Я пью – и мало, мало мне, и жутко мне не жить,
В глаза остекленевшие с тоскою я смотрю,
И в пламени помешанном бестрепетно горю.

И звёзды полумёртвые смеются мне в лицо,
Далёкие, далёкие… беспечен их полёт
Сквозь дали бесконечные – я так хочу туда…
Но в небе предрассветном не быть мне никогда.

Так что ж ты улыбаешься, ничтожный человек?
Над мною издеваешься – но короток твой век;
Пусть люди не скитаются на грани Света-Тьмы,
Их жизни начинаются – заканчиваем мы.
© Анаит Григорян

Эх, мне бы пива всего мира...

Цветы оставь кокетливым подружкам,
И комплименты выбрось за порог,
Забудь, что ты кому-то где-то нужен –
Судьбы нет – существует только Рок.

Не верь тому, кто обещает тебе славу –
Богатство, радость и мечты падут во прах,
И в вековечных Ада тёмных залах
Нужды не будет в оправдательных словах.

Мне тишина милее переливов речи,
Увёртливых и скользких, как угри,
Мне лучше в саване, чем в платьи подвенечном,
Мне лучше ночь, чем чахлый луч зари.

Ты приходи ко мне почаще, не стесняйся –
Мы вместе среди тлена помолчим,
От надоедливых друзей во мгле со мной скрывайся,
Отвергни всё, чем раньше дорожил.

И, приникая поцелуем к моим хладным пальцам,
Не забывай, что ты целуешь труп,
Но не грусти и счастливо у гроба улыбайся…
Ведь в этом мире только мёртвые не лгут.
© Анаит Григорян

Эх, мне бы пива всего мира...

Мои руки покрыли глубокие чёрные струпья,
Ненавижу тебя, ненавижу и снова люблю,
В плоть Христа сочно вонзаются алые прутья,
И я жду – второго пришествия жду.

Ведь ты помнишь меня, ты меня не забыла,
Помнишь тёплую воду и всплеск в тихом пруду,
Каждой ночью я чувствовал – кровь в тебе стыла,
Ты ждала – ты ждала, что я снова приду.

Ты меня, предав, обрекла на забвенье,
Я с моста при тебе бросился вглубь,
Я слился на миг со своим отраженьем,
Прежде чем среди ряски навеки уснуть.

Но я знаю, что скоро, в безлунную полночь
В водорослях и ракушках я выползу наземь, смеясь,
У Небес или у Ада я выпрошу помощь,
У меня нет больше глаз, но я увижу тебя.

Твою белую грудь сдавят скользкие пальцы,
Улыбнётся беззубо рот, что тебя так давно целовал,
В глубину – в липкую мглу тебя призрак утащит –
Я об этом ещё при жизни мечтал.

И ты ляжешь в постель на дно зыбкой бездны,
Ты сгниёшь в страстных объятьях моих,
Умирать тяжело, но, поверь, того стоит возмездье –
Мертвец счастлив истлевший – он отомстил.
© Анаит Григорян

Эх, мне бы пива всего мира...